Сообщения без ответов | Активные темы Текущее время: 26 сен 2018, 10:52



Ответить на тему  [ Сообщений: 6 ] 
 Мои любимые сказки 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 фев 2011, 05:30
Сообщения: 3912
Откуда: Москва
Сообщение Мои любимые сказки
Однажды мне повезло купить книжку сказок, подобных которым я не встречала никогда. Это сборник "Подарок тролля", в который вошли сказки разных писателей Скандинавии. Мне будет очень жаль, если эта книжка потеряется, мне бы хотелось её сохранить. Пусть будут тут? ))

Сельма Лагерлёф
пер. со шведского Л.Ю.Брауде

ПОДМЕНЫШ

Жила-была на свете страшная старая карга -- троллиха. Шла она по лесу с берестяным коробом на спине, а в коробе сидел ее большой и уродливый детёныш. Волосы троллёнка походили на свиную щетину, зубки были острыми-преострыми, как шило, а на мизинце -- коготок. Однако троллиха, ясное дело, считала, что пригожей её детёныша на всём свете не найти.
Лес стал редеть, и вскоре троллиха с троллёнком вышла к дороге, ухабистой и скользкой от оплетавших её древесных корней.
По этой дороге ехали верхом крестьянин с женой.
Глянула на них троллиха да и решила шмыгнуть обратно в лес, чтобы люди её не заметили. И вдруг она увидела, что крестьянка держит на руках ребёнка, и мысли троллихи тут же приняли другой оборот. "Давно хотелось мне посмотреть, так ли человеческий детёныш пригож, как мой", -- подумала она и притаилась, скрючившись, за большим ореховым деревом, росшим у самой обочины дороги.
Но когда всадники проезжали мимо, троллиха в своём нетерпении высунулась из-за дерева гораздо дальше, чем можно было, и лошади увидали её огромную чёрную голову. Они испугались, встали на дыбы и понеслись, чуть не сбросив с седел крестьянина и его жену. Закричав от страха, те наклонились вперед, чтобы схватиться за вожжи, и в тот же миг все скрылись из виду.
Морда троллихи исказилась от досады, потому что она едва успела разглядеть человеческого детёныша. Но сразу же успокоилась, увидев, что ребенок лежит на животике прямо у её ног.
Он выскользнул из материнских объятий, когда лошади встали на дыбы, и, к счастью, упал в высокую кучу сухой листвы, поэтому был цел и невредим.
От испуга он громко кричал, но когда старая карга-троллиха склонилась над ним, он мгновенно умолк и изумлённо протянул ручонки, чтобы вцепиться в её чёрную бороду. Троллиха стояла, совершенно ошеломлённая, глядя на человеческого детёныша. Она смотрела на тоненькие пальчики с розоватыми ногтями, на ясные голубые глазки и крошечный алый ротик. Она ощупывала мягкие волосики, гладила рукой щёчку ребёнка и всё больше и больше удивлялась. Она никак не могла взять в толк, что ребёнок может быть таким розовым, таким нежным и хорошеньким.
Мигом сбросив со спины берестяной короб, троллиха вытащила оттуда своего собственного детёныша и посадила рядом с человеческим. И увидев, насколько они разные, она, не в силах совладать с собой, громко и тоскливо завыла.
Между тем крестьянин с женой обуздали лошадей и повернули назад, чтобы отыскать своего ребёнка. Троллиха услышала конский топот, но не могла сдвинуться с места и осталась рядом с человеческим детёнышем, потому что не нагляделась ещё досыта на него. И только когда уже увидала крестьянина с крестьянкой, тут же и решилась. Собственного детёныша она оставила у дорожной обочины, а человеческого сунула в берестяной короб, взвалила на спину и скрылась в лесу.
Когда прискакали крестьянин с крестьянкой, её уже и след простыл.
Чудесные люди были эти крестьяне, богатые, всеми уважаемые, и владели они большой усадьбой в плодородной долине у подножия горы. Женаты они были уже много лет, но детей у них, кроме этого ребёнка, больше не было. Так что понятно, как не терпелось им найти сына.
Крестьянка на несколько лошадиных корпусов опередила мужа и первая увидела детёныша, лежавшего у дорожной обочины. Троллёнок орал во всё горло, призывая маму-троллиху. И уже по этому ужасному вою крестьянке следовало бы понять, что за дитя лежит на земле у обочины. Однако же страх, что малыш разбился, был так силён, что она подумала: "Слава богу, он жив!"
-- Ребенок здесь! -- крикнула она мужу и, соскользнув с седла, поспешила к троллёнку.
Когда к ним подъехал крестьянин, он увидел, что жена его сидит на земле, а лицо у неё такое, будто она глядит на ребёнка и глазам своим не верит.
-- Зубки-то у моего дитятки были вовсе не как шило, -- рассуждала она.
А сама троллёнка туда-сюда вертит.
-- И волосики у дитятки -- вовсе не как свиная щетинка, -- жаловалась она. И в голосе её всё сильнее и сильнее слышался испуг.
-- Да и коготка на мизинце у дитятки моего вовсе не было.
Крестьянин было подумал, что жена его ума лишилась, и, быстро соскочив с коня, подошел к ней.
-- Глянь-ка на ребёнка и скажи, почему у него такой чудной вид! -- молвила крестьянка и протянула троллёнка мужу.
Взял он детёныша из её рук, но только глянул на него, как тотчас трижды плюнул да и отбросил его от себя подальше.
-- Да это же троллёнок! -- молвил он. -- Это -- не наше дитя.
Жена крестьянина по-прежнему сидела у обочины. Была она не больно сметлива и не могла сразу понять, что приключилось.
-- Что ты сделал с ребёнком?! -- крикнула она.
-- А ты разве не видишь, что это подменыш? -- спросил муж. -- Троллиха подкараулила, когда лошади встали на дыбы, и украла нашего ребёнка, а сюда подложила одного из своих троллят.
-- А где ж мой сынок? -- спросила жена.
-- Он -- у троллей, -- ответил муж.
И тогда крестьянка поняла, какая их постигла беда. Она так побледнела, что муж подумал: жена вот-вот умрёт.
-- Наш ребёнок, верно, где-нибудь неподалёку, -- попытался он утешить жену. -- Пойдём в лес, поищем его. -- И с этими словами привязал к дереву лошадей. Жена было последовала за ним, но заметила, что троллёнок лежит на самой дороге и что его в любую минуту могут растоптать лошади. Уж очень они тревожились оттого, что он рядом.
Одна мысль о том, чтобы коснуться подменыша, заставила крестьянку содрогнуться. Но она всё же отодвинула его подальше в сторону, чтобы лошади до него не дотянулись.
-- Здесь лежит погремушка; она была в руках у нашего мальчика, когда ты уронила его, -- крикнул крестьянин из зарослей, -- теперь-то, я знаю, мы на верном пути.
Жена поспешила следом за ним, и они ещё долго бродили по лесу в поисках своего мальчика. Но не нашли ни его, ни троллей. А когда спустились сумерки, пришлось им назад к лошадям воротиться.
Жена ломая руки плакала. Муж шел стиснув зубы и не вымолвил ни слова в утешение. Был он старинного, славного рода, что угас бы совсем, не родись у него сын. Вот он и гневался на жену за то, что она уронила на землю ребёнка. "Уж ребёнка-то ей надо было беречь как зеницу ока", -- думал он. Но у него не хватило духу попрекать её, он видел, в каком жена горе.
Только он помог ей сесть в седло, как она вспомнила о подменыше.
-- Что нам делать с троллёнком? -- спросила она.
-- А где он?
-- Он там лежит, под кустом.
-- Пусть там и остаётся, -- горько усмехнулся крестьянин.
-- Может, всё же возьмём его с собой. Нельзя ведь бросать дитя в дикой безлюдной пустоши.
-- Можно, -- отрезал муж и вдел ногу в стремя.
Жена подумала, что уж, вообще-то говоря, прав. Нечего им беспокоиться о троллевом отродье. Она пустила было лошадь вскачь, но не успела та сделать и нескольких шагов, как крестьянке стало невмоготу ехать дальше.
-- Троллёнок всё же, какой он ни на есть, -- детёныш, -- сказала она. -- Не могу я бросить его здесь на съедение волкам. Ты должен подать мне детёныша!
-- Я этого не сделаю, -- ответил муж. -- Пусть его лежит где лежит.
-- Если ты не подашь мне его сейчас, то мне непременно придётся вернуться сюда за ним нынче же вечером, -- молвила жена.
-- Мало того, что тролли украли моё дитя, -- пробормотал крестьянин, -- из-за них моя жена повредилась в уме.
Но всё же он подобрал детёныша и подал его жене. Ведь он сильно любил её и привык ей всегда и во всём потакать.
На другой день по всей округе прознали про беду, что приключилась, и все самые мудрые и сведущие поспешили в крестьянскую усадьбу, чтобы дать совет и наставление.
-- Тот, к кому в дом попал подменыш, должен избить его толстой палкой, -- сказала одна старушка.
-- Зачем же так жестоко обходиться с ним? -- спросила крестьянка. -- Хотя он уродлив, всё же он не причинил никому зла.
-- Если троллёнка бить до тех пор, пока не потечёт кровь, примчится троллиха, бросит тебе твоё собственное дитя, а своё заберёт с собой. Я знаю многих, кто вот так получил назад своих детей.
-- Да, но те дети прожили недолго, -- вставила другая старушка, и крестьянка про себя подумала, что это средство -- не для неё.
К вечеру, посидев немного в горнице с найдёнышем, она так безумно затосковала по собственному ребёнку, что не знала, как ей быть. "Может, всё-таки сделать, как мне посоветовали", -- подумала она. Но так и не решилась избить троллёнка.
В тот же миг в горницу вошел крестьянин с палкой в руках и спросил, где подменыш. Жена поняла: он хочет последовать совету мудрых старушек и избить троллёнка, чтобы получить назад своё дитя.
"Пусть это сделает он, -- подумала она. -- Я такая глупая. Я никогда не могла бы избить невинного детёныша".
Но только муж её ударил троллёнка, как жена кинулась к нему и схватила за руку.
-- Нет, не бей его! Не бей его! -- умоляла она.
-- Ты, верно, не желаешь вернуть собственного ребёнка, -- сказал муж, вырываясь из её рук.
-- Ясное дело, я хочу вернуть его, -- ответила жена, -- но только не таким путём.
Крестьянин поднял было руку, чтобы снова ударить детёныша, но прежде чем он успел это сделать, жена заслонила троллёнка собственным телом, и удар достался ей.
-- Боже небесный! -- воззвал крестьянин. -- Теперь мне понятно, ты собираешься подстроить всё так, чтобы наш ребёнок остался у троллей на всю жизнь.
Он замолчал в ожидании, но жена по-прежнему лежала на полу, защищая своим телом троллёнка.
Тогда муж, отбросив палку, в гневе и печали вышел из горницы.
Он всё удивлялся, почему он не настоял на своём, пусть бы жена противилась... Но что-то его останавливало. Не мог он ей перечить.
Снова прошло несколько дней в горе и печали. Тяжко матери терять дитя. Но хуже всего на свете получить вместо него подменыша. Это постоянно подогревает её тоску и не даёт ей покоя.
-- Не знаю уж, чем и кормить подменыша, -- сказала однажды утром крестьянка мужу. -- Не желает он есть то, что я ему ставлю.
-- Ничего удивительного, -- ответил муж. Разве ты не слыхала, что тролли не едят ничего, кроме лягушек да мышей?
-- Не хочешь ли ты сказать, что я должна пойти к лягушачьему пруду и добывать там корм? -- спросила жена.
-- Нет, ясное дело, я этого не требую, -- усмехнулся муж. -- Лучше всего бы ему умереть с голоду.
Прошла целая неделя, а крестьянка всё никак не могла заставить троллёнка что-нибудь съесть. Она расставила вокруг него разные лакомства, но троллёнок только кривился да плевался, когда она хотела заставить его что-нибудь отведать.
Однажды вечером, когда, казалось, он вот-вот умрёт с голоду, в горницу примчалась кошка с крысой в зубах. Тогда крестьянка вырвала крысу у кошки, бросила её подменышу и быстро вышла из горницы, чтобы не видеть, как он ест.
Когда же крестьянин заметил, что жена его и впрямь начала добывать подменышу лягушек, мышей да пауков, его охватило такое отвращение, что он не мог дольше его скрывать. И слова доброго он ей сказать не мог. Однако же она сохранила ещё какую-то долю прежней над ним власти, которая не давала ему уйти из дома.
Но этого мало. Слуги тоже начали высказывать неуважение и непочтительность к хозяйке. А хозяин перестал делать вид, будто он этого не замечает. Поняла хозяйка, что коли она и впредь станет защищать подменыша, тяжек и горек ей станет каждый божий день. Но уж такой она уродилась: когда на её пути вставал кто-нибудь, кого все ненавидели, она старалась изо всех сил прийти бедняге на помощь. Вот и теперь, чем больше страданий выпадало на её долю из-за подменыша, тем бдительней и зорче следила она за тем, чтобы ему не причинили ни малейшего зла.
Спустя несколько лет, в полдень крестьянка сидела одна в горнице и накладывала заплатку на детскую одежду. "Да, -- подумала она, -- тот не ведает добрых дней, кому нужно заботиться о чужом ребёнке".
Она всё латала и латала, но прорехи в одёжке были такие большие и их было так много, что, когда она смотрела на них, слёзы выступали у неё на глазах.
"Однако это уж точно, -- подумала она, -- да коли б я латала курточку собственному моему сыну, я бы прорех не считала. Ну до чего ж мне тяжко с этим подменышем, -- вздохнула крестьянка, увидев ещё одну прореху. -- Лучше всего было бы завести его в такой дремучий лес, чтобы он не смог найти дорогу домой, и бросить его там".
-- Вообще-то не так уж трудно избавиться от него, -- продолжала она разговаривать сама с собой. -- Стоит хоть на миг выпустить его из виду, как он утопится в колодце, или сгорит в очаге, или же его искусают собаки, а то и лошади растопчут. Да, от такого злого и отчаянного, как он, избавиться легко. Нет ни одного человека в усадьбе, в ком бы он не вызвал ненависти, и если б я вечно не держала троллёнка возле себя, кто-нибудь уж воспользовался бы случаем убрать его с дороги.
Она пошла взглянуть на детёныша, спавшего в углу горницы. Он подрос и был ещё уродливей, чем в тот день, когда она увидела его первый раз. Ротик превратился в свиной пятачок, бровки походили на две жёсткие щетинки, а кожа стала совсем коричневой.
"Латать твою одёжку и сторожить тебя -- это ещё куда ни шло, -- подумала она. -- Это самая малость из тех тягот, которые мне приходится выносить из-за тебя. Мужу я опротивела, работники презирают меня, служанки насмехаются надо мной, даже кошка шипит, когда видит меня, а собака ворчит и скалит зубы, и виноват во всём этом -- ты.
Однако же то, -- продолжала размышлять она, -- что животные и люди ненавидят меня, я бы всё же могла ещё вынести. Хуже всего то, что всякий раз, когда я тебя вижу, я ещё сильнее тоскую по моему собственному ребёнку. Ах, любимое моё дитя, где же ты? Спишь, поди, на подстилке из мха и хвороста у троллихи?
За дверью послышались шаги, и хозяйка поспешила снова вернуться к своему шитью. Вошёл муж. Вид у него был повеселее, и заговорил он с ней поласковее, так, как давно уже не говорил.
-- Сегодня в селении -- ярмарка, -- сказал он. -- Что скажешь, не пойти ли нам туда?
Обрадовалась жена его словам и сказала, что охотно с ним пойдёт.
-- Тогда собирайся да побыстрее! -- распорядился муж. -- Придётся нам идти пешком, ведь лошади в поле. Но если мы пойдём горной дорогой, мы, верно, поспеем вовремя.
Немного погодя крестьянка уже стояла на пороге, красивая, одетая в лучшее своё платье. Такой радости не выпадало на её долю уже давно, и она вовсе позабыла про троллёнка. "А вдруг, -- внезапно подумала она, -- муж хочет просто заманить меня с собой, чтобы работники могли тем временем, пока я им не мешаю, убить подменыша". Она быстро вошла в горницу и вернулась с уже большим троллёнком на руках.
-- Ты что, не можешь оставить его дома? -- спросил муж, но совсем не сердясь.
-- Нет, я боюсь отойти от него, -- ответила жена.
-- Дело твоё, -- сказал муж, -- но тебе, верно, будет тяжело тащить такую ношу через перевал.
Они отправились в путь, но идти было трудно, дорога круто поднималась в гору. Им пришлось вскарабкаться даже на самую вершину скалы, прежде чем дорога свернула к селению.
Жена внезапно почувствовала такую усталость, что и ногой шевельнуть не могла, и всё пыталась уговорить рослого троллёнка идти самому, но он этого не желал.
А муж был такой довольный и ласковый, каким не бывал с тех самых пор, как они потеряли собственного своего ребёнка.
-- Дай-ка теперь мне подменыша, -- сказал он, -- я понесу его немного.
-- О нет, -- отозвалась жена, -- я справлюсь и сама; не хочу, чтобы ты возился с троллевым отродьем.
-- Почему ты одна должна надрываться из-за него? -- спросил муж и взял у неё детёныша.
А в то время, когда крестьянин взял детёныша, дорога была как раз всего тяжелее. Скользкая и коварная, бежала она краем горного ущелья над самым обрывом и была такой узенькой, что там едва помещалась нога человека. Жена шла позади и вдруг почувствовала беспокойство.
-- Иди медленней! -- крикнула она мужу: ей показалось, что он слишком торопится и потерял осторожность. Вскоре он и вправду споткнулся и чуть не уронил в пропасть ребёнка.
"Если бы ребёнок и в самом деле упал, мы бы избавились от него навсегда", -- подумала крестьянка. Но тут же поняла, что муж намеревался сбросить ребёнка вниз в ущелье, а потом сделать вид, что это был несчастный случай.
"Да, да, -- думала она, -- так оно и есть. Он подстроил всё это, чтобы сжить подменыша со свету. А я бы и не заметила, что жто -- умышленно. Да, лучше всего не мешать ему сделать так, как он хочет".
Муж снова споткнулся о камень, и снова подменыш чуть не выскользнул у него из рук.
-- Дай мне детёныша! Ты упадёшь вместе с ним, -- сказала жена.
-- Нет, -- отозвался муж. -- Я буду осторожен.
В тот же миг крестьянин споткнулся в третий раз. Он протянул руки, чтобы схватиться за ветку дерева, и троллёнок упал. Жена шла за мужем по пятам, и хотя она совсем недавно говорила самой себе, что хорошо бы избавиться от подменыша, она резко рванулась вперёд, успела схватить подменыша за одёжку и вытащить его на дорогу.
Тут муж повернул к ней искажённое гневом, ставшее совершенно неузнаваемым лицо.
-- Не очень-то ты была расторопна, когда уронила нашего ребёнка в лесу, -- со злостью сказал он.
Жена ни слова не произнесла ему в ответ. Она так опечалилась из-за того, что он только притворился ласковым, и заплакала.
-- Отчего ты плачешь? -- жестко спросил он. -- Не такая уж большая была бы беда, коли б я уронил подменыша. Идём, а не то опоздаем.
-- Пожалуй, у меня нет охоты идти на ярмарку, -- сказала она.
-- По правде говоря, и у меня охота пропала, -- согласился с ней муж.
По дороге домой он всё шел и спрашивал себя, сколько ещё он сможет выдержать такую жизнь с женой. Если он употребит силу и вырвет троллёнка у неё из рук, между ними всё ещё может быть ладно, полагал он. Но только он собрался вырвать у неё из рук ребёнка, как вдруг встретился с ней взглядом, грустным и робким. И он ещё раз совладал с собой ради неё, и всё осталось по-прежнему, так же, как было.
Снова минуло несколько лет, но тут однажды летней ночью случилось так, что в крестьянской усадьбе начался пожар. Когда люди проснулись, горница и камора были полны дыма, а чердак пылал словно сплошное море огня. Нечего было и думать о том, чтобы погасить огонь или спасти дом, хоть бы успеть выбежать на двор, чтобы не сгореть самим.
Выскочив во двор, крестьянин стоял, глядя на свой горящий дом.
-- Одно хотел бы я знать: кто навлёк на нас эту беду? -- сказал он.
-- Ну а кто же ещё, как не подменыш? -- спросил работник. -- Он уже давным-давно собирал щепки, солому, да и поджигал их то в самом доме, а то вокруг него.
-- Вчера он собрал целую кучу сухих веток на чердаке, -- вмешалась служанка, -- и как раз поджигал её, когда я его увидала.
-- Ну, значит, троллёнок поджёг ветки поздним вечером, -- решил работник.
-- Тут и сомневаться нечего, это его надо благодарить за нашу беду.
-- Если б хоть он сам сгорел, -- сказал крестьянин, -- я б не стал печалиться, что в пламени погибла моя старая хижина.
Не успел он вымолвить эти слова, как из дома вышла хозяйка: она тащила за собой детёныша.
Муж кинулся к ней, выхватил подменыша у неё из рук и швырнул его обратно в горящий, пышущий нестерпимым жаром дом, окна и крыша которого были объяты пламенем.
Огонь вырвался как раз из окон и крыши, жара была нестерпимая. Испуганная насмерть, побледневшая жена лишь на миг бросила взгляд на мужа и, повернувшись, поспешила в дом за детёнышем.
-- Можешь сгореть вместе с ним, да, да, и ты тоже! -- крикнул ей вслед муж.
Но она всё-таки вернулась, и подменыш был с ней. Её руки были в страшных ожогах, а волосы почти сгорели. Когда она вышла из горящего дома, никто не сказал ей ни слова.
Она подошла к колодцу, погасила несколько искр, которые рдели на подоле её юбки, и села, прислонившись спиной к бадье, которой доставали воду из колодца. Троллёнок лежал у неё на коленях. Он быстро заснул. Она же по-прежнему сидела, словно оцепенев, бодрствуя и неотрывно глядя прямо перед собой печальными глазами. Толпы людей сновали мимо неё к горящему дому, но никто с ней не заговаривал. Всем она, как видно, казалась такой ужасной и отвратительной, что никто не смел к ней приблизиться.
На рассвете, когда дом сгорел дотла, к ней подошёл муж.
-- Я не в силах больше этого вынести, -- сказал он. -- Ты ведь знаешь, тебя я покидаю неохотно, но я не могу больше жить вместе с троллем. Я ухожу и никогда не вернусь назад.
Услыхав эти слова и увидев, как муж уходит, жена почувствовала, что в душе её словно что-то оборвалось. Хотела она поспешить за ним следом, но троллёнок тяжёлым камнем лежал у неё на коленях. Не в силах столкнуть его с колен, она так и осталась сидеть.
Крестьянин направился прямо в лесную чащу, думая, что идёт этой дорогой, верно, в последний раз. Но едва он успел чуть подняться в гору, как навстречу ему выбежал какой-то мальчуган. Статный и пригожий, он походил на молодое деревце. Волосы мальчугана были мягкие как шёлк, глаза же сверкали, точно сталь.
-- Ах, таким был бы мой сын, если бы мне удалось сохранить его! -- вздохнул крестьянин. -- Такого бы я имел наследника! Не то, что этот чёрный нелюдь, которого жена моя притащила домой, в усадьбу.
-- Здравствуй! -- поздоровался крестьянин. -- Куда путь держишь?
-- И тебе здравствуй! -- ответил ребёнок. -- Коли отгадаешь, кто я, узнаешь, и куда я иду.
Услыхал крестьянин его голос и побледнел.
-- Ты говоришь так, как говорят люди в моём роду, -- сказал он. -- Не будь мой сын в плену у троллей, я бы сказал, что это ты.
-- Да, на этот раз вы, батюшка, отгадали, -- засмеялся мальчик. -- А раз вы, батюшка, отгадали, так знайте же, что я иду к матушке.
-- Не ходи к матушке, -- сказал крестьянин. -- Ей дела нет ни до тебя, ни до меня. Сердце у неё не лежит ни к кому, кроме большого, чёрного троллёнка.
-- ВЫ так думаете, батюшка? -- спросил мальчик и заглянул в глаза отцу. -- Тогда, может, поначалу мне лучше с вами остаться?
Крестьянин почувствовал такую радость, что слёзы чуть не хлынули у него из глаз.
-- Да, останься со мной! -- произнёс он, схватил мальчика и поднял его на руки. Он так боялся ещё раз потерять сына, что пошёл дальше, не выпуская его из объятий.
Так прошли они несколько шагов, и мальчик сказал отцу:
-- Хорошо, что вы несёте меня на руках осторожно, не то, что подменыша.
-- О чём ты? -- спросил крестьянин.
-- Ведь троллиха несла меня на руках по другую сторону ущелья. И всякий раз, когда вы спотыкались и чуть не роняли подменыша, она тоже падала вместе со мной.
-- Что ты говоришь? Вы шли по другую сторону ущелья? -- спросил крестьянин и глубоко задумался.
-- Я никогда прежде так не боялся, -- продолжал мальчик. -- Когда вы бросили троллёнка вниз в пропасть, троллиха хотела бросить меня следом за ним. Кабы не матушка...
Крестьянин чуть замедлил шаг и стал выспрашивать мальчика:
-- Расскажи, как тебе жилось у троллей.
-- Иногда бывало трудновато, -- ответил малыш, -- но когда матушка бывала ласкова с троллёнком, троллиха бывала ласкова ко мне.
-- Била она тебя? -- спросил крестьянин.
-- Не чаще, чем вы били её детёныша.
-- Чем тебя кормили? -- продолжал расспрашивать мальчугана отец.
-- Всякий раз, когда матушка давала троллёнку лягушек и мышей, меня кормили хлебом с маслом. Когда же вы ставили троллёнку хлеб с маслом, -- тооллиха предлагала мне змей и репейник. Первую неделю я чуть не умер с голода. Кабы не матушка...
Не успел ребёнок произнести эти слова, как крестьянин круто повернул назад и стал быстро спускаться в долину.
-- Не знаю, отчего бы это, -- сказал он через некоторое время, -- но, сдаётся, от тебя пахнет дымом пожара.
-- Ничего тут удивительного нет, -- сказал мальчик. -- Ведь прошлой ночью меня бросили в огонь, когда вы швырнули троллёнка в горящий дом. Кабы не матушка...
Крестьянин так торопился, что почти уже бежал. Внезапно он остановился.
-- А теперь скажи, как получилось, что тролли выпустили тебя на волю? -- спросил он.
-- Когда матушка пожертвовала тем, что было для неё дороже жизни, тролли уже потеряли власть надо мной и отпустили меня, -- произнёс мальчик.
-- Разве она пожертвовала тем, что для неё было дороже жизни? -- спросил крестьянин.
-- Да, верно, так оно и было, когда она позволила вам уйти ради того, чтобы сохранить троллёнка, -- ответил мальчик.

Жена крестьянина по-прежнему сидела у колодца. Она словно окаменела. Не в силах пошевельнуться, она не слышала и не видела ничего, что творилось вокруг. Казалось, она омертвела. И вдруг она услыхала, как вдали кричит её муж: он звал её, и сердце её забилось вновь. К ней опять вернулась жизнь. Она открыла глаза и огляделась вокруг, словно человек, только что пробудившийся ото сна. Стоял ясный день, светило солнце, выводил трели жаворонок, и казалось совершенно немыслимым, что и в этот чудесный день ей придётся тащить на плечах свою беду. Но она увидела обуглившиеся брёвна, которые валялись вокруг, и толпы людей с чёрными закопчёнными руками и разгорячёнными лицами. И подумала, что возродилась к ещё более горестной жизни, чем прежде. Но всё-таки в ней поселилось ощущение того, что страдания её подошли к концу. Она оглянулась: где же подменыш. Он не лежал больше у неё на коленях, и нигде поблизости его не было. Будь по-прежнему, она бы вскочила и начала его искать, но теперь она как-то непостижимо почувствовала, что это не нужно.
Она услыхала вновь, как со стороны леса зовёт её муж. Он спускался вниз к усадьбе по узкой тропинке, и люди, что помогали ему гасить пожар, устремились к нему навстречу. Они окружили его тесным кольцом, и она его не видела, слышала только, как он всё снова и снова звал её по имени, словно ей тоже надо было поспешить ему навстречу, ей, как и всем остальным.
И в голосе его звучала огромная радость, но она всё равно продолжала сидеть, тихо и молчаливо. Она боялась шевельнуться. Наконец огромная толпа людей окружила её, и муж, отделившись от остальных, подошел к ней, держа за руку прекраснейшего ребёнка.
-- Вот наш сын. Он вернулся к нам, -- сказал он, -- и спасла его только ты, и никто иной.

_________________
Изображение


04 сен 2011, 11:58
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 фев 2011, 05:30
Сообщения: 3912
Откуда: Москва
Сообщение Re: Мои любимые сказки
Яльмар Бергман
пер. со шведского Л.Ю.Брауде

ДО ЧЕГО Ж ЛЮДИ ТРУСЛИВЫ!

Анне-Лисе было уже целых семь лет, но её и близко не подпускали к отцовскому и материнскому садику. Видишь ли, неподалёку жил большой медведь, которого все боялись, даже мама, хотя она вообще-то была не из трусливых.
Есть на свете медведи добрые: едят они только ягоды, орехи и мёд. Но этот медведь был не такой. Он задирал и коров, и овец, и коз, а мог задрать и человека, если тот, на свою беду, вдруг повстречается с ним. Может, он не всегда был такой жестокий, может, это люди сделали медведя злым, травя его копьями и ружьями, рогатинами и волчьими ямами. Кто его знает! Но правда лишь то, что из-за этого медведя Анна-Лиса вынуждена была, как паинька, сидеть дома. И потому, знай же, она была жутко зла на Мишку.
-- А какое оно с виду, это страшилище? -- спросила она маму.
-- У медведя длинные, острые зубы и косматая шерсть, а хвост и на хвост не похож -- какой-то маленький огрызок вместо хвоста. У него четыре лапы, но иногда он ходит только на двух. Пасть у него красная, а сам он чёрный, каким бывает углежог, пока не смоет с себя сажу.
-- Ух ты! -- удивилась Анна-Лиса.
Она видела, каким приходит из лесу, где жгут в яме уголь, её отец: чёрный, страшный и совершенно неузнаваемый. Но стоило отцу, бывало, умыться, и он снова становился красивым и родным -- лучшим другом мамы и Анны-Лисы.
И потому она спросила:
-- Почему же тогда этот Мишка не моется?
-- Да представь себе, он моется. Но это не помогает, от этого он красивее не становится. И всё из-за того, что он злой.
"Ой, ой, -- подумала Анна-Лиса, -- хоть бы мне никогда не повстречаться с Мишкой". И она стала расспрашивать маму, есть ли в лесу добрые звери.
-- Ясное дело, есть, -- ответила мама.
И стала рассказывать дочке о всех крошечных насекомых в лесу и о червяках, которых нельзя обижать, если хочешь быть добрым.
-- Правда? -- спросила Анна-Лиса, -- тогда я не стану их обижать.
Мама рассказала ей и о птицах, которые так прекрасно поют, и о весёлой белочке, которая радостно машет своим пушистым хвостиком. Но если дёрнуть белочку за хвостик, она тотчас очень опечалится.
-- Правда? -- повторила Анна-Лиса. -- Тогда я не стану дёргать её за хвостик.
Мама рассказала ей и о Миккеле-Лисе, который так нагло и высокомерно держится с зайцем, а людей боится. И о зайце, таком шустром, проворном и таком вкусном, когда он попадает в котёл.
-- Мумс, мумс, как вкусно, -- сказала Анна-Лиса и облизнулась. Она была самой настоящей маленькой лакомкой.
Однажды маме надо было пойти в город, -- купить башмачки для Анны-Лисы. Прежде чем отправиться в путь, она приготовила три бутерброда.
-- Бутерброды утолят твой голод, - -сказала мама. -- А если ты не наешься досыта, можешь пойти в сад и сорвать красивое яблоко, которое висит на самой нижней ветке.
"Не наемся я досыта тремя бутербродами, -- подумала Анна-Лиса. -- Мне ведь разрешили выйти в сад и сорвать красивое яблоко". Она прокралась на крыльцо и огляделась по сторонам. Но Мишку-Медведя она так и не увидела. "Никого здесь нет", -- подумала Анна-Лиса и побежала к яблоневому дереву. Ах, до чего ж красивое было яблоко на самой нижней ветке! Крепкое, как маленькая репка, с одной стороны -- красное, с другой -- золотистое, такое сочное и сладкое, что у девочки слюнки потекли.
Но только она с аппетитом откусила самый первый кусок, как увидела незнакомую малявку, которая, извиваясь, выползла из земли. Анна-Лиса ничуть не испугалась. Да нет же, вовсе нет, у неё только чуточку побледнело личико. И она спросила:
-- А ты кто такой?
-- О, я всего лишь бедный маленький червяк, -- ответила малявка. -- И вылез я, чтобы раздобыть себе еду и кров.
-- Бедняжка, -- пожалела его Анна-Лиса. -- Хочешь попробовать моё яблоко?
-- Спасибо за угощение, -- ответил червяк.
Анна-Лиса протянула ему яблоко, но не успела она опомниться, как червяк проворно забрался туда, чем изрядно испортил ей настроение.
-- Спасибо тебе, Анна-Лиса, -- поблагодарил устроившийся в яблоке червяк. -- Теперь у меня до конца моих дней есть и кров, и еда. Поставь мой домик осторожно на землю и иди потом лугом, вот ты и придёшь к ореховому дереву. Передай ему от меня привет, и тебе, верно, разрешат наесться досыта орехов!
Да, делать нечего! У Анны-Лисы от голода свело её маленький животик. А червяк испортил яблоко. Ей надо было пройти лугом к орешнику. И вот она уже там.
-- Доброе ореховое дерево, -- сказала Анна-Лиса и вежливо поклонилась. -- Я должна передать тебе огромный привет от червяка и спросить, могу ли я полакомиться твоими орехами?
-- Пожалуйста, -- прошелестело дерево и чуть опустило ветви, чтобы Анна-Лиса смогла дотянуться до орехов. Анна-Лиса приподняла подол своего передника и наполнила его доверху большими, красивыми, коричневыми орехами. Поблагодарив ореховое дерево за доброту, она только было собралась повернуть домой со своей добычей, как вдруг что-то зашипело в орешнике -- ритч, ратч, чьитт, чьитт, чьитт. И на ветке совсем рядом с ней очутился какой-то коричневый мохнатый зверёк, злобно помахивающий своим пышным хвостиком.
Анна-Лиса вовсе не испугалась, да нет же, нет, у неё только слёзы выступили на глазах. У зверька были длинные острые зубки, так что это вполне мог бы быть медведь. И потому голос Анны-Лисы задрожал, когда она спросила:
-- А-а-а ты-ы кто такой?
-- Я -- белочка, хозяйка всему орешнику. И я вылезла из дупла, чтобы собрать орехи. А ты кто такая?
-- А я Анна-Лиса, а мои хозяева мама с папой. И я тоже вышла из дому за орехами.
-- Я тебе покажу, как собирать мои орехи, -- прошипела белка и больно куснула Анну-Лису за руку.
-- Ой, ой, ой, -- Анна-Лиса опустила подол передника, и орехи, словно горох из стручка, посыпались на землю.
-- Убирайся прочь отсюда! -- закричала белка.
Анна-Лиса заплакала и убежала. Она бежала, бежала, сама не зная куда -- лишь бы подальше от орехового дерева. Когда же она остановилась и вытерла слёзы, то увидела, что вся земля под ногами была красной от крупной, спелой брусники.
"Какое замечательное место", -- подумала Анна-Лиса.
Она наполнила доверху передник ягодами и уже собралась было вернуться домой, как вдруг услыхала, что кто-то барабанит по земле! Да так чудно! И совсем рядом увидала она зверя, который был во много-много раз крупнее белки. Он стоял на задних лапах, у него были длинные, острые зубы и короткий хвост. "Если это не медведь, то, по крайней мере, очень на него похож", -- подумала Анна-Лиса. И стуча зубами спросила:
-- Т-ты к-к-то та-а-к-кой?
-- Я -- заяц, -- ответил зверь и стал шевелить своими длинными ушами, приветствуя девочку. -- А ты думала, я кто?
-- Я думала, ты медведь, -- сказала Анна-Лиса.
Заяц так и покатился со смеху! И он хохотал, хохотал, пока у него не лопнула губа. Глядя на него, рассмеялась и Анна-Лиса. Но тут она выпустила из рук подол передника, и красные ягоды дождём посыпались на землю. Миг, и заяц уже тут как тут, взял да и слопал все ягоды.
-- Что же я стану есть? -- расстроилась Анна-Лиса. -- Ведь я голодная.
-- А у тебя что, дома есть нечего? -- спросил заяц.
-- У меня есть три бутерброда, но я хотела бы и чего-нибудь вкусненького на закуску, -- ответила Анна-Лиса, этакая лакомка.
-- А я знаю средство, как тебе помочь, -- сказал заяц. -- Если ты пройдёшь чуть дальше в лесную чащу, ты встретишь маму-козу. Это она варит вкуснейший сыр. Он такой сладкий, такой хороший.
-- Мумс, мумс, как вкусно! -- причмокнула Анна-Лиса. -- Сыр -- самая моя любимая еда.
И, пожав лапку доброму зайцу, она попросила простить её за то, что приняла его за злющего медведя.
-- Слишком большая честь для меня, -- прошепелявил заяц своей раздвоенной губой. -- Но помни, будь очень вежлива с мамой-козой. Видишь ли, она немного обидчива.
Анна-Лиса пообещала быть вежливой. А заяц, пошевелив ушами, длинными прыжками кинулся прочь через брусничник. Анна-Лиса же всё дальше и дальше уходила в лесную чащу. Её животик сводило от голода, ведь червяк испортил её яблоко, белка не дала орехов, а заяц слопал ягоды.
"До чего же трудно жить на свете, -- подумала Анна-Лиса. Но если я раздобуду большой кусок сыра, то-то мой животик обрадуется!"
-- Бе-е-е-е-е, -- услыхала она у самого уха и увидела козу.
И тут-то Анна-Лиса и позабыла всё, о чём предупреждал её заяц. Она не поздоровалась, не поклонилась, не попросила вежливо у козы сыра, она сразу закричала:
-- Сыр, сыр, дай мне скорей сыру да побольше!
А ей не следовало бы так говорить.
-- Ме-е-е сыр, ме-е-е сыр! -- заблеяла коза. -- Сама ты ме-е-е сыр!
-- И, наставив свои ужасные рога на голодный животик Анны-Лисы, сердито боднула его. ВОт тебе и сыр!
Сидит Анна-Лиса в лесу, вздыхает, потирает свой животик.
-- Ой, ой, ой, сколько неприятностей, -- вздохнула Анна-Лиса. -- Червяк обманул меня, белка укусила, заяц одурачил, а коза боднула. Что же было бы, если бы я встретила самого злющего медведя?
Тут в лесу всё захрустело, ветки и сучья затрещали, и из лесной мглы вышла высокая чёрная фигура. Она шла прямо, как человек, и была похожа на углежога, пока он не смоет с себя сажу.
"Медведь", -- подумала Анна-Лиса.
Она так испугалась, что не могла ни слова вымолвить, ни пальцем пошевельнуть. Она только полными ужаса глазами смотрела на страшную фигуру. Наверное, это разъярило зверя, и, как ей показалось, он разинул пасть и высунул длинный красный язык.
-- Мама, мама, медведь, -- закричала Анна-Лиса и бросилась бежать! Стук-стук-стук! -- забарабанили её башмачки.
Но чёрная фигура, удивлённо глядя ей вслед, воскликнула:
-- Эй ты, глупая девчонка, никакой я не медведь. Я Ханс-углежог и иду прямо из угольни в лесу.
Однако Анна-Лиса не слыхала его слов, она неслась сломя голову, не видя, что лес становится всё гуще и темнее. И она поняла, что дорога не приведёт её домой, к маме. Но она знала, что далеко-далеко, в лесной чаще, есть яма, где отец её жёг уголь. Туда-то она и хотела добежать. Хижина отца была сложена из прутьев, веток и жердей, так что Анна-Лиса могла бы там переночевать. Тогда, верно, отец проводит её утром домой.
Ой, ой, ой, ой, теперь она уже не думала о том, что хочет есть и пить. Только бы ей добраться до отцовской хижины!
А что это такое? Разве это не хижина из прутьев и жердей прислонилась к упавшей сосне? И разве не сидит на земле перед хижиной огромный чёрный старик? До чего ж он некрасивый, стало быть, это не отец. Тогда это, пожалуй, какой-нибудь другой углежог, их ведь так много в лесу.
Анна-Лиса бросилась прямо в объятия старика и закричала:
-- Милый, добрый, хороший, спаси меня от медведя!
-- Кто ты? -- проворчал старик.
-- Я -- мамина и папина Анна-Лиса.
-- А ты как думаешь, кто -- я?
-- А ты, верно, углежог.
-- Ты так думаешь, -- сказал старик. -- Но ты должна знать...
Оказывается, Анна-Лиса оказалась в объятиях у самого Мишки-Медведя.
-- Пойдём-ка к моей старухе, -- смущённо проворчал Мишка. Он взял Анну-Лису на руки и внёс её в хижину, где играли два медвежонка, а сама же фру Медведица стояла в углу и готовила ужин из орехов и мёда.
-- Кто это с тобой, отец? -- пробурчала она.
-- О, это всего лишь маленькая девочка, которая прыгнула прямо ко мне в объятия. Она такая лёгкая, совсем пустая от голода, так что лучше всего, если ты дашь ей поесть.
Анне-Лисе дали и орехов, и мёда, и ягод. Она наелась так, что чуть не лопнула. А потом оглядела горницу.
-- У вас тут очень уютно, -- сказала она, -- но если бы мама была здесь, она бы прибрала получше.
-- Что это такое "прибрать"? -- спросила фру Медведица.
-- А вот сейчас, фру, вы увидите, -- пообещала Анна-Лиса.
И она стала подметать и убирать в хижине, точно так, как мама подметала и убирала них дома. Оба малолетних мишки прекратили играть и, засунув лапки в пасть, с удивлением уставились на Анну-Лису. А она только и делала, что толкала их с одного места на другое.
-- Не путайтесь под ногами, мальчишки! Если не можете мне помочь, так, по крайней мере, не стойте на дороге. Марш отсюда!
И медвежата послушно переступали с места на место. Ну и зауважали же они Анну-Лису! А матушка Медведица, всплеснув лапами, пробормотала:
-- Нет, никогда в жизни не видала такой дельной девчонки. Я думаю, мы оставим её у себя. Как по-твоему, отец?
-- Ни за что! -- сказала Анна-Лиса, -- потому что мне нужно домой, к маме, да побыстрее. Но раз вы, фру, так вкусно накормили меня, я тоже хочу хотя бы немножко вам помочь. Извините, если я спрошу вас, но вы, фру, никогда не моете своих мальчишек?
-- Каждый день, -- несколько оскорблённо пробормотала матушка Медведица.
-- Тогда, верно, у фру нет настоящей сноровки для такой работы, -- сказала Анна-Лиса. -- Идите за мной, мальчишки, и я сделаю из вас людей.
И, взяв медвежат за уши, она потянула их за собой к лесному роднику.
-- Какие удивительные у вас рыльца. Можно подумать, что вы поросята, -- засмеялась Анна-Лиса.
Мишки страшно сконфузились и не нашлись даже что ответить. Но когда Анна-Лиса обмакнула свой передник в воду и стала тереть их изо всех сил, медвежата заплакали:
-- Так матушка никогда не делает, так матушка никогда не делает.
-- Как же она делает?
-- Она облизывает нас.
-- Ну, что я говорила! -- воскликнула Анна-Лиса. -- Вы -- настоящие поросята. Как я вас ни тру, вы белее от этого не становитесь.
И тут ей внезапно пришло в голову, что мама говорила о медведе. Как ни моешь медведя, он от этого белее не становится. Анна-Лиса не испугалась, нет, она совсем не испугалась. У неё только слегка подкосились ноги. Она выкрутила свой мокрый передник и направилась к хижине.
-- А теперь я пойду домой, -- сказала она входя.
-- Тогда нам, верно, нужно проводить тебя, -- пробормотал господин Медведь. -- А не то может прийти медведь и утащить тебя.
И тут он давай хохотать, и бормотать, и подталкивать свою старуху в бок. Ну прямо страх, до чего он развеселился. "Нет, медведь не может быть таким весёлым", -- подумала Анна-Лиса и, успокоившись, протянула руку, благодаря хозяев за гостеприимство. А потом с батюшкой Медведем с одной стороны, с матушкой Медведицей с другой и с двумя медвежатами, идущими не отставая сзади, -- Анна-Лиса шла домой. Но при виде этой странной компании бежали сломя голову люди и звери.
-- Почему все убегают от нас? -- спросила удивлённо Анна-Лиса.
-- Это, верно, потому, что у тебя такой храбрый вид, -- ответил батюшка Медведь.
-- Подумать только, -- заважничала Анна-Лиса. -- А я никогда прежде за собой этого не замечала.
Услышав это, батюшка Медведь опять расхохотался, ну прямо затрясся весь от смеха, даже идти дальше не мог, вот до чего развеселился. Однако маме было не до смеха, когда она увидела, как всё медвежье семейство, переваливаясь, движется к её дому. Она только недавно вернулась, и, не найдя Анну-Лису в доме, пошла искать её в саду. И вот тут-то она увидела Анну-Лису меж двух громадных медведей, а за её спиной -- двух медвежат, которые забавлялись, толкая и кусая за уши друг друга.
-- Мама, мама! -- закричала Анна-Лиса. -- Не убегай хоть ты от меня. Я ведь только маленькая Анна-Лиса.
-- Скорее, дитя! -- воскликнула мать. -- Беги скорее, пока медведи не съели тебя!
Но думаешь, Анна-Лиса заторопилась? Нет, ничуть: она внезапно застыла на месте и большими глазами смотрела то на медведя, то на медведицу. И вдруг воскликнула:
-- Да, так я и думала, потому что из этих мальчишек совершенно невозможно сделать людей. Фу, стыдись, старый Мишка, что ты обманул меня! Почему ты не сказал, что ты медведь?
Тут Мишка почесал у себя за ухом; вид у него был крайне сконфуженный.
-- Но ты так бесстрашно кинулась ко мне, девочка. И мне не хотелось пугать тебя. Ну а теперь, раз уж нас узнали, лучше нам, пожалуй, уйти обратно в лес.
-- И не думай даже об этом! -- воскликнула Анна-Лиса. -- Вы пригласили меня на орехи и мёд, а я приглашаю вас на три бутерброда. Милая мамочка, наверное, угостит нас кофе.
Что тут оставалось маме делать? Ей, верно, надо было только радоваться, что медведи оказались так милосердны к её Анне-Лисе. Но ей не хотелось пожимать им лапы. И поэтому она спрятала руки под передник, поклонилась и спросила, не будут ли господа так любезны войти в дом. Сначала, ясное дело, медведи зацеремонились. И, может, они так и простояли бы ещё до сегодняшнего дня, и всё церемонились бы и церемонились, если бы Анна-Лиса не толкнула как следует медвежат и они не побежали стремглав в дом. А потом церемониться уже больше не стоило.
Потом настал вечер, медведи отправились восвояси, а Анна-Лиса уже лежала в своей постели. Йон-Блунд-Йон-Закрой Глазки -- шведский бог снов -- как раз собирался сомкнуть на ночь её веки, когда она внезапно села в кровати и сказала:
-- Послушай, мама, как ты думаешь, люди разбегались и прятались -- от меня? Или, может, от медведей?
-- Ясное дело, от медведей, -- ответила мама.
-- Ой, ой, -- засмеялась Анна-Лиса. -- До чего же люди трусливы!
И тут она заснула.

_________________
Изображение


04 сен 2011, 12:00
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 фев 2011, 19:44
Сообщения: 4891
Откуда: Россия Крым Керчь.
Сообщение Re: Мои любимые сказки
Натик ты чудо!такое читаешь и чувствуешь все,представляется почти как мультик.

_________________
"Есть мечта? Иди к ней! Не получается идти к ней? Ползи к ней! Не можешь ползти к ней? Ляг и лежи в направлении мечты".
http://elka.mediafort.ru/elka/3681


04 сен 2011, 14:22
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 фев 2011, 05:30
Сообщения: 3912
Откуда: Москва
Сообщение Re: Мои любимые сказки
Анна Валенберг

ПОДАРОК ТРОЛЛЯ

Жили-были бедный торпарь (крестьянин) с женой, и ничего-то у них на свете не было, кроме пятилетнего мальчика по имени Улле, маленькой хижины, козы Жемчужинки да ещё козла Цветика.
День-деньской торпари на поденной работе трудились: вот и огородили они выгон, где козы могли сами пастись -- травку щипать. Сынку Улле оставляли они каравай хлеба с молоком, запирали его в хижине, а ключ под крыльцо клали.
Однажды вечером воротились они домой, а Жемчужинки и Цветика -- как не бывало. Люди же, которые по проселочной дороге мимо проходили, рассказали, будто видели, как злой старый тролль с Высоких гор уводил их с собой.
То-то было горя да слёз! Жить тропарю с семьёй стало куда хуже прежнего, вместо козьего молока Улле наливали в его кружку одну воду. А хуже всего то, что кто его знает, вдруг страшный тролль вернётся назад, сунет Улле в мешок, да и унесёт с собой в гору.
Торпарь с женой каждый день предупреждали Улле, чтобы он не глядел в окошко, кто его знает, вдруг старый тролль пройдёт мимо и Улле ему приглянется? А коли уж так случится, что тролль и вправду явится и постучит в дверь, то Улле, учили они, должен крикнуть: "Папа, папа!" -- чтобы тролль подумал, будто торпарь дома. Тогда старый тролль испугается да и уберётся восвояси.
А чтобы Улле узнал тролля, родители описали его как можно точнее. И уродлив-то он до ужаса. Вместо бровей у тролля-де кусты растут, рот -- до ушей, нос -- толстый, словно репа, а вместо левой руки у него волчья лапа.
Ясное дело, Улле поостережётся и будет защищаться, заверил он родителей. Ведь он смастерил себе настоящее оружие для защиты. Он вбил гвоздь в полено, и получилось копьё. Фаянсовой миской Улле наточил старый перочинный нож, и получился меч.
-- Берегись теперь, старый тролль! А не то худо будет! Достанется тебе на орехи.
Однажды, когда Улле чистил своё оружие, он услыхал, как кто-то копошится за дверью. Улле выглянул в окошко и увидел какого-то малого с мешком на спине. Тот стоял на коленях и шарил рукой под крыльцом. Это был сам тролль, который явился за Улле и теперь искал ключ, чтобы войти в хижину, но Улле не признал старика: вовсе не так описали тролля его родители.
-- Эй, чего ты ищешь? -- спросил Улле.
-- О, я потерял монетку, и она закатилась под крыльцо. Не выйдешь ли ко мне и не поможешь ли мне её отыскать?
-- Нет, -- ответил Улле. -- Отец с матушкой заперли меня, чтоб я не угодил в лапы злого старого тролля.
Тролль исподлобья взглянул на Улле. Любопытно, понял ли малыш, кто он такой.
-- Но я-то ведь не похож на старого тролля? -- спросил он, желая испытать мальчика.
-- Да нет, тебя-то я не боюсь, -- решил Улле. -- А вообще-то я и старого тролля нисколечко не боюсь. Пусть только явится, получит у меня! Есть у меня тут и копьё, и меч, ты не думай! Глянь-ка!
Старый тролль посмотрел в окошко и стал уверять, что он ничего не видит. Тут-то он и спросил у Улле, не лежит ли ключ в таком месте, где он может взять его, чтобы войти в дом и получше разглядеть меч и копьё.
-- Ясное дело, лежит, -- заверил его Улле, -- Ключ лежит под сломанной нижней ступенькой справа.
И в самом деле, ключ был там. Старый тролль тотчас отворил дверь и вошел в хижину.
По правде говоря, Улле обрадовался гостю. Сидеть в одиночестве ему порядком надоело, он оживился и с гордостью стал показывать старому троллю, как хорошо он наточил нож и какое чудесное копьё можно смастерить из гвоздя и полена. Вот бы хорошо, если бы явился старый тролль! Досталось бы ему за то, что он украл их коз!
-- Пойдём со мной в лес, -- сказал старый тролль, -- прогуляемся, тогда, может, и коз своих найдёшь. Я примерно знаю, где тролль прячет скотину.
Улле показалось, что старик дело говорит. Вот было бы здорово, если бы удалось выкрасть Жемчужинку и Цветика!
-- Пойдём же, пойдём! -- уговаривал мальчика старый тролль.
-- Ну, ладно! -- согласился Улле.
Завтрак он решил взять с собой, потому что путь к троллевым пастбищам был не ближний. Разломил тут Улле каравай хлеба и рассовал ломти по карманам. Но один ломоть, как гостеприимный хозяин, предложил троллю. Хозяин ведь должен всегда делиться тем, даже немногим, что у него есть.
Однако же тролль наотрез отказался от угощения.
-- Нет!
Откуда Улле было знать, что у троллей есть одна такая маленькая особенность: они никогда не делают зла тому, от кого получили какой-нибудь подарок.
Тогда Улле съел свой завтрак один, и перед тем, как пуститься в путь, протянул руку старому троллю, чтобы тот вёл его куда надо. Но тролль оттолкнул Улле со словами:
-- Держись за мою правую руку -- левая у меня болит.
И показал мальчику, что левая рука у него обмотана большим шейным платком.
-- Ой, ой! Бедняга! -- пожалел его Улле. -- Дай-ка я подую на твою больную руку, и она скоро поправится.
Но старый тролль не захотел этого. Он думал только о том, как бы им поскорее уйти, пока никто их не увидел. Дело, верно, пошло бы быстрей, сунь он мальчонку в мешок. Но раз тот сам идёт с ним по доброй воле, он, по крайней мере, хоть часть дороги обойдётся без тяжёлой ноши.
И вот пустились они в путь -- старый тролль, и за руку с ним Улле со своим копьём и мечом под мышкой, чтобы быть наготове, если им встретится злой старый тролль.
Вскоре Улле устал и сел на камень -- поесть. Он уже проголодался.
Покосился на него старый тролль: не пора ли мальчонку в мешок сунуть?! Как бы там ни было, а тролль немало досадовал на то, что Улле нисколечко его не боится. Разве это дело! Куда легче было бы сунуть мальчонку в мешок, если б он орал и брыкался, как другие дети. И тогда тролль надумал напугать Улле.
-- Слышь-ка, Улле, -- сказал он, -- подумай, а что если я всё-таки старый тролль и есть?
-- Да?! -- произнёс Улле и поглядел на старика. -- Нет, тролль вовсе на тебя не похож. Вместо бровей у него кусты растут, а у тебя таких бровей нет. Рот у него -- до ушей, а у тебя такого нет. Вместо левой руки у него волчья лапа, а у тебя тоже такой нет. Меня не проведёшь.
-- А на кого похож я? -- спросил старый тролль.
-- Сдаётся, на самого обыкновенного человека, -- решил Улле.
Старому троллю стало так смешно от этих слов, что он громко расхохотался. И в тот же миг Улле исхитрился кинуть ломтик хлеба ему прямо в глотку.
-- Это тебе за то, что ты добрый, а ещё за то, что никакой ты не старый тролль, -- сказал мальчик.
-- О-хо-хо, о-хо-хо! -- закашлялся старый тролль и постарался выплюнуть хлеб. Но ему это не удалось. А лишь только тролль проглотил ломтик хлеба, он уже не мог смотреть на Улле прежними глазами.
Вот так чудо! Теперь, получив от мальчика ломтик хлеба, он не желал ему больше дурного -- наоборот.
-- Вон что, стало быть, по-твоему, я смахиваю на человека, -- сказал он. -- Никто мне никогда ничего подобного не говорил. Но коли я смахиваю на человека, то я, верно, и вести себя должен по-человечески. Вот послушай-ка!
Тролль вынул небольшую дудочку из кармана и сыграл какую-то песенку. И тут Улле показалось, будто слышится ему, как козы блеют.
Тролль снова заиграл на дудочке.
Улле опять прислушался и услышал вдруг топот множества козьих копытец, одни легко, другие тяжело топтали лесной хворост и мох.
Старый тролль заиграл в третий раз.
Тут что-то светлое замелькало меж деревьев, и в ту же минуту к Улле бросились Цветик и Жемчужинка, батюшкины и матушкины козы. Они сразу признали хозяйского сынка и давай его тормошить, давай его бодать. Сомнения нет, это были они, их украденные козы, целы и невредимы. Улле не помнил себя от счастья; он кричал от восторга и прыгал на одной ножке.
Но что это? Следом за Цветиком и Жемчужинкой появилась чуть ли не сотня маленьких козлят, нежных и хорошеньких, словно белые комочки мягкой пушистой шерсти.
-- Откуда они? -- спросил Улле, глядя на старого тролля.
-- Видишь, сколько рождается козлят, когда их родители, как Цветик и Жемчужинка, пасутся у старого тролля с Высоких гор, -- ответил тролль и потрепал Улле по волосам. -- Однако же пора в путь, надо тебе успеть домой раньше отца с матушкой.
И не успел Улле вымолвить слова, как тролль, кивнув ему головой, поспешно исчез среди деревьев; тролли терпеть не могут, когда их благодарят. Подивился было сперва Улле, куда девался этот старичок, но тут же и думать забыл о нём, и вместе со стадом отправился домой.
Только кто бы им ни встретился на пути, все останавливались и диву давались при виде маленького мальчика с двумя козами и огромным стадом козлят. Немало людей пошли следом за Улле до самого его дома, а когда он впустил своё стадо на выгон, изгородь со всех сторон облепили зеваки.
А тут и отец с матушкой вернулись. Увидели они своего сынка посреди огромного стада коз, да так тут же и сели. Рассказал им Улле свою историю, а они только руками всплеснули да заохали.
Кто бы это мог быть? Ну, который играл на дудочке и позвал коз? Похоже на троллевы проделки, на волшебство, но ен может быть, чтобы старый тролль выказал вдруг такую доброту?!
-- Нет, это не он, -- сказал Улле. -- Хоть брови у него и густые, но они вовсе не похожи на кусты. И хоть рот у него большой, но всё же не до ушей. И никакой волчьей лапы на левой руке у него нет. Она только обмотана шейным платком, потому что рука у него болит.
-- Ой! Ой! -- закричали торпарь, его жена и все люди, что столпились вокруг козьего выгона. -- Стало быть, это был всё же старый тролль; это он как раз и перевязывает свою волчью лапу, чтоб его не узнали, когда он рыщет по округе.
Улле без конца оглядывался по сторонам. И всё не мог понять, как это получилось: не вязался подарок тролля с тем, что о нём рассказывали, об этом старике.
-- Ну, стало быть, и старые тролли могут быть добры, да, и они тоже, -- наконец сказал Улле.
И никто из тех, кто видел коз с козлятами, перечить ему не стал. Однако ни один человек на свете прежде в это не поверил бы.

_________________
Изображение


23 сен 2011, 05:34
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 фев 2011, 09:53
Сообщения: 6509
Откуда: 1) Greece 2) Russia. 3) USA
Сообщение Re: Мои любимые сказки
daaa... Chitala s udovol'stviem! kak v detstve

_________________
derevo
дерево наших желаний для всего forum-we-knit.ru

магазин


23 сен 2011, 19:21
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 фев 2011, 05:30
Сообщения: 3912
Откуда: Москва
Сообщение Re: Мои любимые сказки
Астрид Линдгрен
пер. со шведского Н. Беляковой

РЫЦАРЬ НИЛЬС ИЗ ДУБОВОЙ РОЩИ

Давным-давно, в пору бед и нищеты, жил на маленьком хуторе, затерявшемся в глухом лесу, мальчик по имени Нильс. Хутор этот прозывался Дубовой Рощей. Таких маленьких, сереньких, бедных хуторков было в то время много. Однако богатство было и в них -- малые ребятишки. Но такие, как Нильс, встречались редко. Случилось так, что он тяжко захворал, мать боялась, что он умрёт, и уложила его в постель в чистой горнице, куда по будням детям и носа сунуть не давали. Впервые в своей жизни Нильс занимал один целую кровать. Его трясло в лихорадке, голова горела, и он едва понимал, что с ним творится, однако знал, что спать одному в постели -- большая роскошь. Чистая горница казалась ему настоящим раем. Штора в горнице была опущена, и в ней царили прохлада и полумрак. Стоял июнь, цвели сирень и ракитник, в распахнутое окно из сада, словно сквозь сон, до Нильса доносилось их благоухание, в лесу без устали куковала кукушка. Мать со страхом слушала это кукованье, и вечером, когда воротился домой отец, она сказала помертвевшим голосом:
-- Нильс покидает нас. Слышишь, кукушка кукует.
Ведь в те времена считали: если кукушка кукует рядом с домом -- быть в доме покойнику. Никогда ещё не куковала кукушка прямо на хуторе, да ещё так громко и неистово, как в этот июньский день. Младшие братишки и сестрёнки, стоя у закрытой двери в горницу, печально говорили:
-- Слышишь кукушку? Наш братик скоро умрёт.
Но Нильс ничего об этом не знал. Он лежал в жару и с трудом мог открыть глаза. Но иногда, слега приподнимая веки, он видел сквозь ресницы чудо: перед ним -- штора, а на ней -- великолепный дворец.
Штора, купленная на аукционе в господской усадьбе, была единственной ценностью на этом бедном хуторе. Эту штору на радость и удивление детям повесили на окно в горнице. На шторе был выткан рыцарский замок с зубчатыми стенами и высокими башнями. Ничего прекраснее этого замка хуторские ребятишки в своей жизни не видели. "Кто же может жить в таком замке? -- спрашивали они Нильса. -- И как он называется?" Ведь Нильс, старший брат, должен был всё знать. Но Нильс этого не знал, а теперь он так сильно захворал, что сёстрам и братьям, верно, не придётся больше ни о чём его спрашивать.
Вечером семнадцатого июня Нильс остался один в доме. Отец ещё не вернулся домой, мать доила на выгоне корову, братья и сёстры пошли в лес поглядеть, поспевает ли земляника. Нильс лежал один в горнице в полузабытье. Он не знал, что было семнадцатое июня и что земля вокруг зелёная-презелёная, что на большом дубе возле дома кукует кукушка. Она-то и разбудила его. Нильс открыл глаза, чтобы поглядеть на замок на шторе. Замок стоял на зелёном острове посреди синего озера, вздымая свои зубцы и башни к синему небу. От этой синевы в горнице было прохладно и темно, и потому здесь так хорошо спалось. Нильс снова задремал... О, тёмный замок, полный тайн, чьи флаги развеваются под ветром на твоих башнях? Кто живёт в твоих залах? Кто танцует в них под звуки скрипки и флейты? Кто этот узник, что сидит в западной башне, которому суждено умереть завтра утром на рассвете?
Смотри-ка, он просунул тонкую королевскую руку сквозь решётку башенной бойницы и машет -- зовёт на помощь. Ведь он молод и ему так не хочется покидать белый свет. "Послушай, Нильс из Дубовой Рощи, послушай! Неужели ты, королевский оруженосец, забыл своего господина?"
Нет, рыцарь Нильс ничего не забыл. Он знает: часы бегут, и он должен спасти своего короля. Скоро, ах, как скоро будет уже поздно. Ведь сегодня семнадцатое июня, и прежде чем взойдёт солнце, короля лишат жизни. Кукушка про то знает. Она сидит на дубе в замковом дворе и неистово кукует, ей ведомо, что кому-то в замке суждено умереть.
Но на берегу синего озера, в камышах, спрятана лодка. Не робей, молодой король, твой оруженосец спешит к тебе. Вот на зелёные берега и тихое озеро опускается лёгкий сумрак июньской ночи. Медленно скользит лодка по зеркальной глади, неслышно опускаются вёсла в воду, чтобы не разбудить стражу. Ночь полна опасностей, а судьба королевства в руках гребца. Ещё медленнее, ещё тише, ещё ближе... О, мрачный замок, ты царишь на зелёном острове и бросаешь такую зловещую тень на воду, но знай же, что к тебе приближается тот, кто не ведает страха: рыцарь Нильс из Дубовой Рощи, запомни это имя, ведь в его руках судьба королевства! Может быть, чьи-то глаза вглядываются в ночной сумрак и видят, как светится копна его белых волос. Если тебе дорога жизнь, рыцарь Нильс, плыви скорее в тень замка, спрячься в темноте, причаль прямо под окном темницы, где сидит король, и жди... Слышишь, вокруг тишина -- только волны бьются о нетёсанные каменные стены, а больше не слышно ни звука.
Но вот узник бросает из башни письмо. Оно летит белоснежным голубем и падает в лодку. На письме написано кровью:
"Рыцарю Нильсу из Дубовой Рощи!
Мы, Магнус, божьей милостью законный король сего королевства, лишились по милости родича Нашего герцога мира и покоя. Да будет тебе ведомо, готовит он Нам нынешней ночью страшный конец. И по сему спеши не медля Нам на помощь. Как помочь Нам, поразмысли сам, однако не мешкай, ибо Мы пребываем в сильном страхе за Нашу жизнь.
Писано в замке Вильдгавель в ночь июня семнадцатого.
Магнус Рекс*".

*Король (лат.)

Рыцарь Нильс кинжалом царапает себе руку и пишет алой кровью письмо своему господину. Потом он натягивает тетиву, и стрела его летит молнией к узнику в башне, и несёт ему утешительную весть:
"Мужайся, король Магнус! Жизнь моя принадлежит тебе одному, и я с радостью отдам её, чтобы спасти своего короля. Да будет со мной удача".
Да будет с тобой удача, рыцарь Нильс! Если бы ты был столь же быстр и твёрд, как стрела, и мог лететь, как она, то без труда пришёл бы на помощь королю. Но как проникнуть оруженосцу в темницу короля в эту последнюю ночь его жизни? Разве не грозил герцог казнить страшной смертью всякого, кто осмелится приблизиться к замку до рассвета? Ворота заперты, и подвесной мост поднят, двести вооружённых стражников караулят этой ночью замок Вильдгавель.
А герцог танцует в рыцарском зале, ему не до сна. Светла июньская ночь, и тому, кто задумал злодейство, не уснуть. Поскорее бы настало утро, ведь на рассвете король лишится жизни, и в королевстве не станет короля. Кому, как не герцогу, знать, кто ближе всех стоит к трону? Ах, как нетерпеливо ждёт он рассвета, но до той поры он хочет танцевать. Веселее играйте, скрипка, флейта и свирель, веселей пляшите юные девицы, ножки у вас маленькие и быстрые. Герцог хочет танцевать и веселиться. Но тому, кто творит зло, нет ни мира, ни покоя, страх грызёт его, словно червь кору. Король пленен и заперт в башне, но у него есть верные люди, может тысяча всадников уже скачет сейчас к замку Вильдгавель. В страхе обрывает он танец, идёт к окну, вслушивается и вглядывается в ночь. Что это: стук копыт или бряцание вражеских копий и мечей? Нет, это всего лишь деревенский музыкант, он бредёт по берегу озера меж дубов и бренчит на лютне, песня его, звонкая, как птичья песнь, летит над узким проливом Вильдгавельсунд:
Королевская конница скачет,
Я дорогой лесною бреду.
Как печально кукушечка плачет,
Предвещая кому-то беду.
Королевская конница скачет...

Герцог бледнеет.
-- Поди-ка сюда, музыкант, расскажи, какую это конницу ты видел нынче ночью!
-- Ах, милостивый господин, слова бедного певца сыплются как горох, кто их разберёт. Дозволь мне идти с миром дальше и играть на лютне. Ночь так прекрасна, озеро спокойно, цветы цветут и кукушка кукует. Поверь мне, земляника поспевает, я сам видел этой ночью в лесу.
-- Да знаешь ли ты, певец, -- гневается герцог, -- что в замке Вильдгавель есть подземелье, где музыкант поспеет скорее, чем земляника в лесу, а когда он созреет, то расскажет всё, о чём его спрашивают?
-- Ах, милостивый господин, я хотел бы тебе поведать обо всём, да только крепостные ворота заперты, а мост поднят, и ни единой душе не пробраться в замок Вильдгавель.
Герцог угрюмо кивает.
-- Правда твоя, музыкант, но для тебя я велю опустить мост и открыть ворота. Входи же, дружок, мне надобно знать, кто это скачет в лесу нынче ночью.


продолжение следует ))

_________________
Изображение


09 окт 2011, 06:55
Профиль WWW
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Ответить на тему   [ Сообщений: 6 ] 

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group.
Designed by STSoftware.
Русская поддержка phpBB